1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Принцип автономии воли в гражданском праве

Закон автономии воли сторон

Договорные обязательства обеспечены коллизионными привязками, одной из них является закон автономии воли сторон. Стороны свободны в выборе применимого права. Данное право отражено в законодательствах многих государств.

Автономия воли – коллизионная норма диспозитивного характера, предоставляющая свободу модели поведения сторонам.

В национальных правовых системах принцип автономии воли находится на главной позиции в сравнении с другими коллизионными привязками, которые имеют вспомогательные функции.

Три важных функции выполняет автономия воли сторон в МЧП – источник МЧП, специальный принцип, коллизионная привязка. В судебных спорах суд в первую очередь принимает во внимание намерения сторон, если имеет место рассматриваемая коллизионная норма.

Ограничения применения закона автономии воли

Тем не менее, при выборе применимого права должны существовать ограничения. В англо-американской системе говорится, что выбор права должен быть добросовестным и законным. Перечислим существенные ограничения нормы:

  • выбор права не должен вступать в противоречие с порядком государства;
  • выбор права не должен обходить закон, т.е.исключать применение императивных норм той правовой системы, от которой стороны отказались в пользу автономии воли;
  • если договорные обязательства связаны с правом другой страны, этому праву не должен быть нанесен ущерб.

Попыткой ограничения коллизионной нормы стала теория, суть которой в том, что автономия воли должна быть обусловлена наличием правопорядка, в пределах которого она существует. Суд устанавливает статут правоотношения, т.е. объективно определяет, какое право применимо. При этом судья принимает во внимание коллизионные нормы своего государства. Затем суд устанавливает совместимы ли автономия воли и первичный статут. Получается, что рассматриваемая коллизионная норма зависима от закона сущности. В судах некоторых государств эта теория применяется до сегодняшнего дня. Но в большинстве государств действует правило:

Если сделка имеет реальную связь с правом одного государства, а стороны выбрали право другой страны, то автономия воли не должна нарушать императивные нормы правопорядка, с которым правоотношение наиболее тесно связано.

Раньше автономия воли в качестве коллизионной привязки применялась к обязательному статуту, сегодня право применяется к любому статуту (формальному, вещному, деликатному и др.) Некоторые государства ограничивают норму в пространстве, устанавливая пределы. Это характерно для американской судебной практики.

Верховный суд США вынес решение по делу Allstate Insurance Co. v. Hague, где определил,что выбор материального права штата законен только тогда, когда штат имеет такую связь, при которой выбор права не является ни произвольным, ни явно несправедливым.

Многие страны предоставляют возможность автономии воли без ограничений. Одобряется выбор нейтрального права, с которым нет связи сторон, объясняется это тем, что стороны находятся в равном положении, выбирая право третьей страны. Действует так называемый принцип универсальности. Такая позиция определена в регламентах ЕС, такой же подход существует и в законодательстве РФ.

Регулирование договора автономией воли

Право, которое избирают стороны является общим статутом договора и регулирует его.

В регламенте Рим I сказано о том, что регулирование договора осуществляет право, выбранное сторонами. Выбор выражается прямым образом либо вытекает из договорных условий. Право может быть выбрано для всего договора или для его части. Если применимое право меняется после заключения договора, это не должно касаться сути договора и наносить ущерб третьим лицам.

Автономия воли в России

В России право сторон договора закреплено в ГК РФ в ст.1210. Здесь изложены основные принципы коллизионной привязки:

  • выбрать право можно при заключении договора и после;
  • выбранное право может относится ко всему договору и отдельным его частям;
  • выбранное право должно иметь явное выражение или же вытекать из договора;
  • если право выбрано после заключения договора, оно имеет обратную силу;
  • выбранное право начинает действовать с момента заключения договора без ущерба для третьих лиц.

Для отдельных договорных отношений в российском законодательстве установлены ограничения применения автономии воли. Это касается договоров о создании юридических лиц с иностранным участием. Здесь применяется право страны, где учреждено юрлицо. Договоры о земельных участках, участках недр также ограничены в выборе права.

Западная доктрина гласит, что субъекты всех договоров обладают автономией воли и могут избирать иностранное право для регулирования национальных договорных отношений.

В отечественной доктрине высказывается похожая точка зрения. Но на практике это не работает. Вряд ли выбор иностранного права в качестве применимого к внутреннему российскому договору будет признан правоприменительным.

В ГК РФ существует раздел «Международное частное право», положения ст. 1210 включены в него, где четко определено:

Право свободного выбора применимого права другого государства может быть осуществлено только тогда, когда сделка имеет объективную связь с иностранным правопорядком. Исключением являются интернет-договоры.

Есть законодательства стран, где запрещено выбирать право сторонами, например, законодательство Украины.

Если соглашение сторон о применимом праве отсутствует, суды в России руководствуются ст. 1211 ГК РФ.

К договору применяется право страны, с которой договор тесно связан. Таким правом считается право того государства, на чьей территории находится место жительства или основное место деятельности центральной стороны правоотношения.

Собственное право контракта

Это один из приемов решения коллизионных проблем. Выработан и применяется в английской судебной практике. Английский суд использует автономию воли как технический прием определения подразумеваемой воли.

Собственное право контракта – ряд условий договора и фактических обстоятельств, которые имеют отношение только к конкретному договору.

Сегодня рассматриваемый коллизионный принцип унифицируется. В Гаагской конвенции 1986 года сказано, что договор регулируется правом, избранным сторонами. Договоренность о выборе права должна иметь явное выражение или вытекать из договора. Выбор права может касаться части договора. Можно изменить применимое право по договоренности сторон. Выбранное право после заключения договора не должно наносить ущерб третьим лицам. В Межамериканской конвенции 1994 года говорится о том, что автономия воли сторон является решением коллизионных проблем. Приветствуется как прямо выраженный, так и подразумеваемый выбор права. Он может быть отнесен к договору полностью и к его части. Для разных частей контракта допустимо разное правоприменение.

Что такое автономия воли сторон?

Автономия воли — это понятие и правило, применяемое преимущественно в международном частном праве, а также в гражданском законодательстве разных стран. По сути — это особый, самостоятельный институт гражданского права, позволяющий участникам договора выбрать предпочитаемые законодательные базы для согласования и регулирования договорных отношений сторон.

Понятие явления и его специфика

Автономия воли подразумевает метод избрания определенного права в международной юридической практике. При помощи такого способа осуществляется регулировка договорных обязательств в любых вариантах международного частного права (МЧП).

Главная специфика автономии воли партнеров заключается в том, что они приходят к согласию о содержании и пунктах сделки и области применяемого права.

Автономия воли в МЧП выступает в следующих трех основных качествах:

  • как источник самого МЧП;
  • как особый и главный его принцип;
  • как коллизионная привязка норм обозначившихся ситуаций.

Модель отношений, которую выбирают, в конечном итоге, стороны, станет в будущем обязательной для всех партнеров. Если же их правоотношения перейдут в область судебного разбирательства, то выбранная модель будет являться основой для принятия судебных решений.

Во всех международных юридических системах

данное понятие определяется как вариант цивильного частного закона. Понятие автономии воли по отношению к субъектам договора является главным источником договорных правоотношений в практике разных государств.

В то же самое время такая автономия является коллизионной привязкой, которая установлена в законодательстве или в договоре. С точки зрения коллизионного права, правоотношения договаривающихся сторон базируются на статуте, совместном избранном в компетентном правопорядке.

Международная практика подразумевает широкое применение принципа, возникающего при автономии воли. При исполнении договорных обязательств в реальной жизни часто возникает много нюансов, которые могут быть истолкованы обеими сторонами по-разному. Ведь главной задачей автономии воли является не разрешения возникших споров , а их предотвращение.

Для этого и существует свобода выбора права, определяемая, тем не менее, четким законодательством. Что касается российских законов, то применение автономной воли является здесь основополагающим принципом. То есть, участники договорного процесса для решения своих споров вправе выбирать закон любой страны. Главное условие – обоюдное согласие.

Гражданский кодекс параллельно описывает правила компетентного регулирования договорного обязательства. Существуют два варианта договоренностей сторон о возможности применяемого права:

  1. В условия договора может вноситься оговорка об избранном праве для его применения.
  2. О таком праве заключается отдельный вид соглашения.

Возникновение и развитие принципа автономии воли

Первооткрывателем идеи о санкционировании соглашений, касающихся определения закона, стал юрист средневековой Франции Шарль Дюмулен, живший в начале 16-го века.

В его понимании все правовые нормы привязывались строго к миру материальному. Это могли быть вещи, люди или явления.

Основываясь на этом убеждении, он выделил два вида правовых норм.

  1. Первый вариант: сюда включены все нормы, зависящие от воли договаривающихся сторон.
  2. Второй вариант: все происходит только на основании власти закона и зависит только от него.

На основании этой гипотезы и выработался принцип, согласно которому под влиянием договаривающихся сторон и будет в дальнейшем производиться выбор права (законодательства) отдельной страны или области. Надо сказать, что в прежние времена различные области одной страны могли иметь существенные различия в законах. В результате санкционирования соглашений по Шарлю Дюмулену устанавливалось юридическое равенство всех участников договорного процесса.

Таким образом, разработанная известным французским юристом теория стала прообразом юридического санкционирования страной соглашения, касающегося выбора права.

Весь двадцатый век при помощи различных конвенций описываемое явление внедрялось в международные договоры. Со временем это привело к юридической самостоятельности участников гражданских отношений.

Читать еще:  Выдача судом исполнительного листа

Граница и предел применения автономии воли

Очень широкий круг проблем связан с границами и возможными пределами, касающимися волеизъявления сторон. Автономия воли имеет свои пределы и границы, не она не беспредельна.

Следует отметить, что в сфере использования термина об автономии воли граница и предел являются тождественными понятиями.

Существует три основных вида пределов (ограничений) :

  1. Пределы пространственного характера;
  2. Пределы, ограниченные временем;
  3. Пределы, прямо прописанные в содержании обязательств по договору.

Итак, рассмотрим все виды данных понятий по очереди.

Пространственный предел

Главный вопрос подобной проблемы заключается в возможности или невозможности выбора права определенной страны. В большинстве стран предоставляется полная свобода выбора любого права, в некоторых есть ограничения, зачастую зависящие от характера сделки и ее связи с выбранным правом.

Некоторыми законодательствами ограничивается круг стран, на право которых могут сослаться стороны договора.

Так например, Соединённые Штаты Америки сужают право сторон выбора законодательства некоторых государств, оставляя за собой, тем самым, право не признавать законность сделки в части, касающейся автономии воли. Или же по законам Польши в области МПЧ стороны смогут выбрать только то право, с которым есть взаимосвязь понятия юридического обязательства.

Обычно партнеры международной сделки сами выбирают юрисдикцию страны, применяемую к их договору. Если такого соглашения нет, то регулирование осуществляется на базе права того государства, где произошло заключение сделки.

Скажем, подписали договор в Самаре, указав в тексте место совершения сделки Минск. Отдельным пунктом обозначено, что все возникшие разногласия будут рассмотрены в Минске. Отдельным пунктом при этом может быть ссылка на белорусское законодательство. О желании разрешения споров согласно законам Республики Беларусь может свидетельствовать и наличие в приложениях к договору каких-либо заключений эксперта по белорусскому праву.

Временные рамки

Стороны выбирают государство и, как правило, в договоре не указывается срок его действия. Но время идет, обстоятельства меняются. Ведь длительность исполнения договора может быть небыстрой. В процесс может вклиниться и третья сторона, у которой появляются свои интересы. В этом случае возникает проблема обратной силы. Что делать в такой ситуации?

Согласно распространенной международной практике:

  • Выбор права может иметь обратную силу и считаться действительным с момента подписания сделки.
  • Не допускается ущемления права третьей стороны.

Ограничения, связанные с содержанием соглашения

Нужно сразу определить элементы, по которым право выбора законодательства не работает. Возможны два варианта развития событий:

  • Избранное право не применятся, если это даст толчок развитию последствий, которые несовместимы с законами данной страны.
  • Право работает со всем соглашением в целом или только с его отдельными элементами.

Также ограничения могут возникнуть постфактум, когда выявляются обстоятельства, искажающие суть и смысл подписанных сторонами договоренностей.

Например, в нормах конфликтного права США есть такое положение: при обнаружении порока воли (сделки, совершенной по принуждению путем обмана, угрозы, заблуждения и т.д.) сторонами договора при использовании автономии воли суд может это право не признать и определить место выбора страны и законодательства самостоятельно, основываясь на своих правовых принципах.

Автономия воли как форма коллизионной нормы

Существующая коллизионная юридическая привязка по отношению к автономии воли сторон сделки разрешает им подчинять условия своей сделки выбранному правопорядку определенной страны. Международные соглашения позволяют сторонам осуществлять подбор права, основываясь на понятии принципа автономия воли.

В юриспруденции существуют определенные нюансы, которые важны для правильного понимания данного явления. Некоторые специалисты считают этот принцип вторичным, основываясь на приоритете права того государства, на территории которого было подписано соглашение.

Многие при этом игнорируют коллизионную привязку автономии воли, акцентирующую внимание на концовке данного положения: возможности установления права по договору сторон. Это положение и будет генеральным критерием с преимуществом его использования.

Среди юридических привязок имеют значение типовые формы привязки. В международном праве они являются специфическими формулами прикрепления, на основе которых и происходит выбор права.

Существуют также и общие привязки, применяемые в большинстве коллизионных правил разных государств. Их главный признак – признаваемость в международном правовом поле.

Пункт об избрании права относится к коллизионной привязке, касающейся следующих форм соглашений:

  • торгового договора;
  • договора по перевозкам;
  • брачного соглашения;
  • трудового контракта.

Положения Гаагской Конференция по МЧП

19 марта 2015г. Гаагской конференцией были приняты принципы выбора права при заключении международных коммерческих контрактов и обозначены четкие рекомендации для их применения.

Обычно при совершении сделок, в которых есть связь с несколькими государствами, всегда возникает вопрос о том, по какому праву следует их регулировать. И тут прозвучала однозначная рекомендация конференции о широком и повсеместном применении автономии воли сторон с выбором права, на которое следует опираться в случае возможных разбирательств.

Не воспользовавшиеся данным правом стороны лишают себя возможности оптимального планирования своей экономической деятельности, лишаясь соответственно предсказуемости и определенности действий. Это также отрицательно может сказаться не только для самих участников договора, но и для суда и арбитража в дальнейшем, усложнив и удлинив потом возможный судебный процесс.

Учитывая преимущество данного способа закрепления прав, Гаагская Конференция рекомендует его применение даже для государств, не являющихся участниками конференции.

Несколько важных положений

Допускается ограничение автономии воли, если оно вступило в противоречие с императивными нормами и публичным порядком ordre public, ввиду преимущества юридической силы указанных норм.

Право, выбранное участниками сделки, регулирует абсолютно все положения и аспекты конкретного контракта.

Оспаривание выбора права не допускается лишь на том основании, что договор, к примеру, в последующем оказался в силу разных причин недействительным.

Принятые Гаагской конференцией принципы не являются законодательным модельным актом.

Регулирование в законодательстве РФ

Автономия воли как термин прямо упоминается только в ст. 2 ГК РФ.

Однако в статье 1210 Гражданского кодекса РФ основной принцип рассматриваемого явления преподносится в виде главного способа решения проблемы.

Способа, на основании которого можно избрать юрисдикцию любой страны. При этом описаны правила регулировки соглашения и методы его использования.

Надо сказать, что избрание того или иного права вовсе не является обязанностью договаривающихся партнеров. Как показывает практика, стороны при соглашении часто не внедряют такую коллизионную привязку, предпочитая действовать «по умолчанию».

Такая ситуация возникает при отсутствии сомнений в вопросе волеизъявлении сторон. То есть, когда все со всем согласны и нет никаких возражений. Таким образом, в этом случае для решения споров используется право той страны, где сделка закреплена подписями.

В том же положении кодекса четко обозначены критерии относительно избрания права. Существуют следующие их положения:

  1. Выбор обусловливается прямым выражением воли обеих сторон;
  2. Он может происходить из конкретных условий сделки;
  3. Он может исходить также из совокупности сочетания обстоятельств договора.

Приведем пример из российской практики: при заключении государственного муниципального договора стороны включили в него третейскую оговорку, т.е. пункт о передачи для рассмотрения конфликта конкретному третейскому суду. По сути, определили подсудность, проявив автономию воли.

Однако, Верховный Суд РФ при обжаловании этого дела, принимая во внимание закон о госзакупках «ФЗ-94», не признал данный факт законным, ввиду того, что участники сделки служат публичным интересам, а также осуществляют свою деятельность за счет бюджетных средств и, соответственно, их действия не носят частного характера. То есть они как бы превысили полномочия, выражаю свою волю как волю всей общественности.

Так работает автономия воли сторон в международном праве.

Автономия воли. Понятие и определение

Коллизионное право большинства государств позволяет сторо­нам гражданско-правового договора, осложненного иностранным элементом, в том числе и сторонам международного коммерче­ского договора, подчинить его избранному ими компетентному правопорядку. Стороны вправе договориться о применении к их договорным обязательствам права какого-либо государства.

Право сторон на выбор является выражением общепризнан­ного положения об «автономии воли» сторон.

Автономия воли (lex voluntatis) понимает­ся как возможность для сторон установить по своему усмотрению содержание договора, его условия, разумеется, в пределах, уста­новленных правом.

Эта возможность распространяется и на вы­бор применимого права, если договор осложнен иностранным элементом. В последнем варианте «автономия воли» выступает в качестве формулы прикрепления (коллизионного принципа), которая занимает главенствующие позиции в договорных обяза­тельствах.

«Автономия воли» как способ выбора права, компетентного регулировать договорные обязательства, закреплен и в международных договорах, заключенных с участием России в рамках СНГ.

Так, в Соглашении о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, 1992 г. установлено, что права и обязанности сторон по сделке определя­ются по законодательству места совершения, если иное не уста­новлено соглашением сторон (п. «е» ст. 11). Точно такое же пра­вило закреплено и в Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г. в ст. 41.

На первый взгляд может показаться, что государства принципу «автономии воли» придают второстепенное значение, указывая, что права и обязанности должны определяться по пра­ву страны, где заключена сделка. Однако главный смысловой ак­цент лежит на второй части коллизионной привязки: «если иное не установлено соглашением сторон» . Именно это правило явля­ется генеральной привязкой, имеющей приоритетное, преимуще­ственное применение. Прежде всего стороны могут своим согла­шением выбрать право, которое будет регулировать их обязатель­ство. Причем, как следует из двух международных договоров, стороны могут выбрать право любого государства, без каких-либо ограничений, в том числе и за пределами государств — участни­ков СНГ. И только тогда, когда стороны в своем соглашении не указали на применимое право, будет применяться право места заключения сделки.

Читать еще:  Какие доказательства принимает суд

«Автономии воли» посвящена отдельная ст. 1210 ГК РФ. В данной статье не только предусмотрен принцип автономии воли в каче­стве основного способа выбора права, компетентного регулиро­вать договорные обязательства, но и установлены правила его применения.

Соглашение сторон о применимом праве возможно в двух вариантах:

  1. оговорка о применимом праве, вклю­ченная в текст самого договора, или
  2. отдельное соглашение о применимом праве.

Такое соглашение может быть в виде от­дельного документа, подписанного сторонами и предназначенного для одного договора или для группы договоров, или оно может быть включено в какой-либо документ, носящий общий характер (например, «Общие условия экспорта»), но при условии, что в договоре есть ссылка на такой документ.

Одним из часто возникающих в практике является вопрос о форме выражения воли сторон . Стороны могут либо в самом договоре, либо в отдельном документе предусмотреть подчинение своих обязательств праву определенного государства. В таком слу­чае говорят о прямо выраженной воле сторон — expresiss verbis.

Однако выбор права не является обязанностью сторон (в ст. 1210 подчеркнуто, что стороны договора могут выбрать пра­во), и на практике они этим правом часто не пользуются. В та­ком случае законы многих государств и международные договоры предусматривают возможность использовать «молчаливо выражен­ную» волю сторон, т. е. когда из содержания сделки, из обстоя­тельств, сопутствующих ее совершению, следует, что стороны имели в виду подчинить свое обязательство праву какого-либо государства. Важно подчеркнуть, что применение молчаливо вы­раженной воли сторон возможно только тогда, когда нет сомне­ний в ее содержании. На это указывают различные правовые акты, например:

  • «указание должно быть прямо выражено или недвусмысленно вытекать из положений до­говора» (ст. 2 Гаагской конвенции 1955 г.);
  • соглашение о выборе права «должно быть явно выражено или прямо вытекать из усло­вий договора и поведения сторон, рассматриваемых в совокупно­сти» (ст. 7 Гаагской конвенции 1986 г., на 22 января 2020 г. не вступила в силу) и др.

Сложившаяся практика как нашей страны, так и мировая за­креплена в ст. 1210 ГК РФ, п. 2 которой установил:

  • «Соглашение сторон о выборе подлежащего применению права должно быть прямо выражено или должно определенно вытекать из условий договора либо совокупности обстоятельств дела».

Слово, «опреде­ленно» подчеркивает, что обращение к молчаливо выраженной воле сторон возможно только тогда, когда нет сомнений в воле­изъявлении.

Например, сделка подписана в Москве, а в тексте указано, что место ее совершения — Киев; в сделке указано, что споры будут рассматриваться в Киеве; в отдельных статьях сделки могут быть указания на украинское право; в материалах, сопутст­вующих заключению сделки, есть экспертное заключение по ук­раинскому праву и т. д. Все это может свидетельствовать о наме­рении сторон подчинить свое обязательство украинскому праву.

Значительный и практически важный круг вопросов связан с пределами выражения воли сторон .

Аспек­ты пределов выражения воли сторон:

Вопрос о пространствен­ных пределах сводится к следующему: могут ли стороны выбрать в качестве применимого права право любого государства, т. е. без ограничений, либо их выбор ограничен кругом определенных го­сударств, с которыми договор имеет какую-либо связь. Законы большинства государств, а также международные договоры, уни­фицирующие коллизионное регулирование договорных обяза­тельств, пространственно не ограничивают волю сторон. Из текста приведенного выше п. 1 ст. 1210 ГК РФ следует, что стороны могут выбрать в качестве применимого право любого государства. Немно­гие государства ограничивают право выбора кругом государств, с которыми сделка имеет фактическую связь (например, согласно ст. 25 польского Закона о международном частном праве 1965 г. стороны могут выбрать право, с которым обязательство «взаимо­связано»).

Временные пределы связаны с периодом, когда стороны могут выбрать право. Как уже указывалось, стороны могут выбрать пра­во при заключении договора или «в последующем» (п. 1 ст. 1210). «В последующем» можно понимать как в любое время после за­ключения договора, в том числе и при обращении в суд в случае возникновения спора. Однако здесь возникает весьма важный во­прос об обратной силе волеизъявления сторон. Выбор права по­сле заключения договора почти не ограничен во времени, и этот период может быть достаточно длительным. За истекшее время какие-то обязательства могут быть уже выполнены, с этой целью могут быть привлечены третьи лица, что делает актуальным во­прос об обратной силе такого выбора. В законе он реша­ется в соответствии с распространенной в мире практикой (п. 3 ст. 1210):

  1. такой выбор имеет обратную силу и считает­ся действительным с момента заключения договора;
  2. при этом не должны ущемляться права третьих лиц.

Основные ограничения автономии воли, обусловленные содержанием договорных обязательств

Основные ограничения автономии воли обусловлены содержа­нием договорных обязательств.

Ограничения автономии воли, связанные с содержанием обязательственного статута

Связаны с определенным кругом вопросов, на которые распространяется избранное сторонами право:

  1. избранное сторонами право не должно применяться, если его применение приведет к послед­ствиям, несовместимым с публич­ным порядком государства.
  2. право подлежит применению для договора в целом, или для отдельных его частей.

Рас­смотренная выше сфера действия права, подлежащего примене­нию к договорным обязательствам, распространяется и на тот случай, когда применимое право выбирается соглашением сторон, что прямо указано в ст. 1215: в перечне статей, к которым данное правило должно применяться, есть и регулирующая автономию воли ст. 1210. Однако, устанавливая принцип выбора права согла­шением сторон, п. 1 ст. 1210 также содержит указания на некото­рые вопросы, которые должны решаться правом, избранным сто­ронами. Учитывая, что ст. 1215 не устанавливает исчерпывающего круга вопросов, входящих в обязательственный статут (перечень вопросов сопровождается словосочетанием «в частности»), и с учетом по­ложений п. 1 ст. 1210 избранное сторонами право распространя­ется на следующие вопросы:

  • толкование договора,
  • права и обя­занности сторон договора,
  • исполнение договора,
  • последствия неисполнения или ненадлежащего исполнения договора,
  • прекра­щение договора,
  • последствия недействительности договора,
  • возникновение и прекращение права собственности и иных вещных прав на движимое имущество без ущерба для прав треть­их лиц.

Следовательно, если при уступке права собственности на движимое имущество последнее обременено притязаниями треть­их лиц (например, права залогодержателя), то избранное сторона­ми право не может отрицательно сказаться на таких правах , даже если по избранному праву они вообще не могли возникнуть. В любом случае по избранному праву не рассматриваются форма договора, право- и дееспособность сторон и любые другие допол­нительные вопросы.

Избранное право распространяется также на исковую давность, так как по ст. 1208 исковая давность определяется по праву стра­ны, подлежащему применению к соответствующему отношению . Это правило является выражением известного коллизионного принципа lex causae: если обязательственное правоотношение под­чинено в соответствии с соглашением сторон шведскому праву, то шведское право будет компетентно отвечать на все вопросы, свя­занные с исковой давностью.

Ограничения автономии воли, связанные с распространением действующего права на всё обязательство или его часть

Следующее возможное ограничение автономии воли, связан­ное с содержанием договорного обязательства, сводится к тому, должно ли распространяться избранное сторонами право на все договорное обязательство в целом, или стороны вправе подчинить избранному праву по своему усмотрению отдельный вопрос из договорного обязательства или группу вопросов.

Отсюда следует дополнительный вопрос: должно ли договорное обязательство быть подчиненно только праву одного государства или разные элементы договорного обязательства могут быть по соглашению сторон подчинены праву разных государств (например, права и обязанности сторон будут определяться российским правом, а последствия неисполнения договора будут рассматриваться по английскому праву)?

ГК РФ однозначно устанавливает, что сторо­ны договора могут выбрать подлежащее применению право как для договора в целом, так и для отдельных его частей (п. 4 ст. 1210). Что касается дополнительной ситуации, когда к одному договору может быть применено право разных государств, то она в законодательстве прямо не рассматривается. Однако такая си­туация является неизбежным следствием права сторон выбрать применимое право для отдельных частей договора. Таким обра­зом, предоставляя сторонам возможность выбрать право разных государств для разных частей договора, закон обеспечивает более полное и свободное волеизъявление сторон, что должно привести к более взвешенному, адекватному и справедливому для обеих сторон регулированию, но, с другой стороны, это усложняет пра­воприменительный процесс, так как при одновременном приме­нении права разных государств возникает трудно решаемая про­блема их сопоставимости, адаптации друг к другу.

Ограничения автономии воли, связанные с оговоркой о публичном порядке

Последнее ограничение автономии воли возникает при выбо­ре права иностранного государства . Такое ограничение связано с общепринятым институтом международного частного пра­ва — оговоркой о публичном порядке.

Избранное сторонами право не должно применяться, если его применение приведет к послед­ствиям, несовместимым с российским правопорядком (публич­ным порядком).

Закрепление в разд. VI ГК нового института им­перативных норм, который наряду с оговоркой о публичном по­рядке устанавливает пределы применения иностранного права, также будет ограничивать применение избранного сторонами пра­ва. В соответствии со ст. 1192 применение избранного сторонами иностранного права не должно затрагивать действие определен­ных императивных норм российского законодательства

  1. либо в силу указания об этом в самих нормах,
  2. либо в силу их особого значения, в том числе для обеспечения прав и охраняемых зако­ном интересов участников гражданского оборота.

Ограничения в применении иностранного права, избранного соглашением сторон в сфере договорных обязательств, с помо­щью оговорки о публичном порядке и института императивных норм является проявлением общего ограничения применения иностранного права независимо от того, избрано ли право согла­шением сторон или с помощью других коллизионных норм, и независимо от того, о какой сфере гражданско-правовых отно­шений международного характера идет речь. Вместе с тем ГК предусмотрел специальное ограничение автономии воли сторон договора с помощью института императивных норм. Избранное сторонами право ограничивается обязательным применением им­перативных норм права другого государства, с которым договор реально связан.

Читать еще:  Ходатайство об исключении доказательства по гражданскому делу

Это ограничение предусмотрено п. 5 ст. 1210: «Если в момент выбора сторонами договора подлежащего применению права все касающиеся существа отношений сторон обстоятельства связаны только с одной страной, выбор сторонами права другой страны не может затрагивать действие императивных норм права той страны, с которой связаны все касающиеся существа отношений сторон обстоятельства». На что следует обратить внимание при применении данного положения:

  • из всей совокупности обстоятельств дела следует, что договор реально связан только с одной страной, а стороны выбрали другое право;
  • такого рода обстоятельства должны существовать на момент выбора права, что предполагает знание сторон о существовании этих обстоятельств;
  • при наличии таких обстоятельств выбор права сторонами не может затрагивать действие императивных норм права, с которым связаны обязательства по договору.

Таким образом, реальная связь договора с правом одной стра­ны не лишает стороны возможности выбрать право любого друго­го государства , даже если договор с ним вообще не связан. Но наряду с избранным правом должны быть применены императив­ные нормы государства, с которым договор реально связан.

Принципы формального равенства и автономии воли их соотношение с принципом добросовестности

Важнейшими принципами гражданского права следует признать два принципа: формального равенства и автономии воли. Остальные принципы, являясь более частными, производны от этих двух, хотя без первых невозможно представить регулирование указанных имущественных отношений, так как они наполняют его конкретным жизненным смыслом. Формальное равенство и автономия воли — категории тесно связанные, но отражающие закономерности разного порядка. Они находят свое объективное обоснование на разном «удалении» от предмета гражданского права, от «материальных» отношений, регулируемых последним.

Принцип автономии воли характеризует онтологическую предпосылку гражданского оборота, вскрывает диалектическую сущность экономических отношений. В самом общем значении термин «автономия» следует признать синонимом слов «самостоятельность», «независимость», наконец, «самоуправление», — «внутреннее, своими собственными силами управление делами в какой-нибудь организации, коллективе» Ожегов С. И. и Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. 4-е изд., доп. М.: Азбуковник, 1997. С.17, 405, 695.. Очевидно, в последнем значении «внутренняя» сторона преобладает по смыслу над «внешней». Вряд ли эту черту нужно абсолютизировать, тем более что речь идет о социальной жизни, где замкнутые системы обречены на регресс. Автономия подчеркивает не столько замкнутость «вещи» в самой себе, сколько ее системность, эмпирическую отличность от других явлений, способность собственными механизмами поддерживать свое существование и внешнюю активность.

Слово «воля» многозначно. Применительно к рассматриваемой проблеме заслуживают внимания три тесно связанных его значения: а) «способность осуществлять свои желания, поставленные перед собой цели»; б) «сознательное стремление к осуществлению чего-нибудь» и в)»власть, возможность распоряжаться». Первые два смысла лежат в плоскости психологии, а последний, не теряя психологических корней, находится в плоскости социальных возможностей, как некая предпосылка, благодаря которой первые два смысла могут реализоваться фактически.

Автономия воли субъекта гражданского правоотношения подразумевает несколько аспектов, предпосылок: 1) наличие собственного, обособленного от других, законного интереса (интерес может быть не опосредован правом, но, учитывая особенность частноправового регулирования — общедозволительность, можно сделать вывод о том, что это не препятствует его реализации. Если нет специального запрета, такой интерес признается законным); 2)принципиальная юридическая возможность, в том числе посредством представительства, реализации имеющихся законных интересов (право может осуществляться чужое и в чужом интересе, например, законным представителем недееспособного); 3) недопустимость вмешательства другой воли в деятельность по реализации законных интересов, которое ведет к нарушению последних.

На наш взгляд, принцип автономии воли является аксиоматичным, фундаментальным принципом гражданского права, он лежит в основе соответствующего регулирования, так как отражает сущностные характеристики его предмета. Принцип формального равенства исторически и логически выводится из онтологической автономности и разумной активности человеческой психики. Данный принцип формален, указывает на юридически равное отношение ко всем участникам гражданского оборота. Конечно, не абсолютно равное, а равное в принципе, в допуске к соответствующим основным возможностям.

Все это останется декларацией в экономическом пространстве, если лицо фактически не владеет имуществом на законном титуле, то есть не обладает имущественной самостоятельностью. А если обладает, то для дальнейшего движения необходимы такие основополагающие юридические начала, как неприкосновенность собственности, свобода договора и т.д.

Среди принципов осуществления гражданских прав, по мнению В.П. Грибанова, «важное значение имеет также принцип добросовестности». Суть этого «руководящего положения права» заключается в соблюдении участником имущественного оборота моральных и других неправовых социальных норм.

Принцип добросовестности, по нашему мнению, занимает важное место в системе принципов гражданского права. Он тесно связан с такими фундаментальными принципами, как автономия воли и формальное равенство участников гражданского оборота, отражая динамику, развитие последних в конкретных правовых предписаниях. Данный принцип не находит своего прямого, общего закрепления в Гражданском кодексе РФ, однако можно обнаружить его «следы» в нормах частного значения.

Принцип добросовестности — это обязанность участника гражданских правоотношений при использовании своих прав и исполнении своих обязанностей заботиться о соблюдении прав и законных интересов других участников имущественного оборота.

Заботливость в этом смысле подразумевает стремление субъекта предвидеть и предотвращать связанные с его деятельностью нарушения прав и законных интересов других лиц. «Заботливый» значит проявляющий заботу, то есть мысль или деятельность, направленную к благополучию кого-либо или чего-либо, внимательный. Заботливость — субъективная характеристика добросовестности, которая помимо этого подразумевает и формальную сторону: пределы должного, в рамках которых субъект обязан быть заботливым.

Слово «осмотрительность», часто используемое законодателем для оценки субъективной стороны правонарушения, в определении добросовестности не использовано намеренно. С нашей точки зрения, оно логически входит в объем данного выше понятия заботливости. «Осмотрительный» значит осторожный в смысле «предусматривающий возможную опасность, не опрометчивый»*(11). Истинно заботливый не может быть неосмотрительным. В то же время «осмотрительность» более, чем «заботливость», окрашена психологически. В таком значении под осмотрительностью в гражданском праве следует понимать выразившееся в деяниях стремление субъекта выявлять факторы, связанные с осуществлением своей деятельности, которые способны вызвать нарушение прав и законных интересов других субъектов, и подыскивать адекватные средства преодоления таких факторов. Деятельный элемент заботливости — стремление «принять все меры» для указанного преодоления — остается за рамками осмотрительности.

Соответственно недобросовестность как условие применения к субъекту юридической санкции — это отсутствие в противоправном деянии или недостаточное воплощение намерения соблюсти чужие права и законные интересы.

Добросовестность фигурирует как принцип в ст.10 ГК, но он не носит согласно п.3 этой статьи универсального для отрасли характера. Действие данного принципа ограничено следующими условиями: 1) он имеет характер доказательственной презумпции, то есть работает только в рамках охранительных правоотношений; 2) презумпция добросовестности применяется не в любом случае, а лишь тогда, «когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно».

Упоминание в данной норме о «разумном осуществлении прав» или о «разумности действий участников гражданских правоотношений», на наш взгляд, излишне. Предположение обратного было бы абсурдом. Вряд ли поэтому стоит понимать слово «разумность» (поведения) только в привычном, распространенном значении: логичный, основанный на разуме, целесообразный. Термин стоит толковать узко-юридически. Так, предпринимательская деятельность по определению осуществляется «на свой риск» (п.1 ст.2 ГК), то есть все негативные последствия возможной экономической неэффективности предприниматель должен претерпевать самостоятельно, никто юридически не обязан оказывать ему какую-либо помощь. Но тогда выходит, что и предприниматель ни перед кем не обязан быть экономически эффективным, он может действовать даже неразумно, нецелесообразно с точки зрения социальных стандартов. Следует признать это правомочие элементом правосубъектности участника рыночных отношений. Но данное положение нельзя абсолютизировать. Лицо, активно включенное в имущественный оборот, не может избежать отношений с другими деятелями данной сферы общества, что закономерно ведет к конфликтам интересов. Поэтому и появляются охранительные нормы, требующие от правоприменителя авторитетного определения «разумности» того или иного обстоятельства. Когда разумными называют сроки (например, в ст.314, 397, 399 ГК), цены (например, в ст.397 ГК), то речь идет о «разумно понимаемых» по обстоятельствам дела сроках и ценах Чукреев А.А. Добросовестность в системе принципов гражданского права // «Журнал российского права», N 11, ноябрь 2002 г..

Иногда законодатель воспроизводит эту формулу полностью — например, в ст.428 ГК говорится о «разумно понимаемых интересах». То есть в таких нормах речь идет о разумности в значении, близком к общеупотребительному. Когда же законодатель говорит об «обнаружившейся неспособности: к разумному ведению дел» (п.2 ст.72, п.2 ст.76 ГК), об обязанности «проявить разумную заботливость» (п.2 ст.375 ГК), о необходимости принятия «разумных мер» (п.1 ст.404 ГК), то налицо узко-юридическое значение прилагательного «разумный». В этом аспекте разумность (и осмотрительность) поведения имманентны заботливости как субъективной составляющей добросовестности в гражданском праве. Поэтому здесь те же цели могут быть с успехом достигнуты (без отдельной оценки «разумности») с помощью такого универсального критерия, как «недобросовестность».

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты 220 Вольт
Adblock
detector